August 28th, 2014

engine

Георгий Сатаров: Вот что самое мерзкое

Оригинал взят у v_n_zb в Георгий Сатаров: Вот что самое мерзкое
.
Путин ввел вооруженные силы России на территорию другого государства без санкции Совета Федерации. Это конституционное преступление, всего лишь одно из многих его преступлений. Это проблема обвинения на будущем процессе. Это проблема Путина. И меня не волнует, почему он это сделал.

Меня тревожит другое. Убитые, раненые, пропавшие без вести наши мальчики, посланные этой сворой в Украину, абсолютно бесправны. Абсолютно бесправны их родственники, потерявшие сыновей, братьев, мужей. Вскоре они начнут предъявлять судебные иски этой власти, но будут проигрывать, ибо нет официально военных действий, как «нет» в Украине наших военных.

Все ужимки Путина, Шойгу, Лаврова и прочих, абсолютно бездарные и насквозь шитые белыми нитками, направлены только на одно – сделать бесправными убитых и покалеченных ребят. Отсюда и повсеместные примеры убогого легендирования их присутствия на территории Украины в качестве «добровольцев» и прочая информационная муть. Вся эта байда у них проканает (простите, читатели, не могу писать про эту банду нормальным языком), пока они у власти. Но все это в одночасье рухнет, стоит им только потерять ее. Они это знают, и потому будут цепляться за свои кресла всеми способами. Страшно еще и то, что они уже перешли кровавую черту. Вот что надо помнить, думая про то, как они будут цепляться.

Но судить их все равно будут. Будут судить даже память о них. Я не верю в это. Я это знаю.

И вот еще что: еще одного смутного времени (как после Ивана IV) Россия не выдержит. Боюсь, что мы переживаем последнюю страницу нашей общей истории. Самую позорную. И позор этот не столько в Путине, сколько в нас.


Георгий Сатаров
engine

Все полгода...

Наши бабушки получали похоронки, в которых было написано: «выполняя свой воинский долг, пал смертью храбрых...»

Табличка «солдат номер девять» на безымянной могиле — это какой-то окончательный государственный позор.

Исчезновение и этих табличек, массовые неизвестные захоронения, запугивание родных и угрозы журналистам, которые пытаются узнать правду, — это уже прямое свидетельство того, что мы имеем дело не с государством, а с обезумевшей бандой.

Бывают странные сближения, предупреждал Пушкин; позор братоубийственной войны с Украиной оправдывает сегодня человек по фамилии Шевченко. «Если их убьют, — в эфире «Эха Москвы» успокоил этот господин родителей погибших и тех, кто еще погибнет, — родственники должны знать, что их родные и близкие, которые принимали присягу, тем самым обязались умереть, если им это скажет начальник».

Я хотел бы прокомментировать эту ересь полной цитатой присяги.

«Я, (фамилия, имя, отчество), торжественно присягаю на верность своей Родине – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать её Конституцию и законы, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество».

Скажите, в Конституции страны, в ее законах и уставах что-нибудь сказано про необходимость оккупации Востока Украины, тайную поддержку бандитов, наемничество? Известно ли нашим солдатам и командирам словосочетание «преступный приказ»?

Они все преступники. Только те, которых кидают в эту мясорубку, — преступники по невежеству, и они платят за свое невежество своими жизнями, а вот те, кто их кидает туда — это уже настоящие, циничные военные преступники. Это Гаага в чистом виде. И Путин, если доживет, будет, разумеется, сидеть в Гааге.

Теперь это — без вариантов.

И что самое печальное, он это знает. И поэтому уже смертельно опасен.

Мы сегодня — заложники авантюристов, которые все проиграли и, не желая признать проигрыш, повышают ставки и ставят страну и уже весь мир на грань уничтожения.

Вот куда приводит массовое воодушевление, вот чем заканчиваются высокие рейтинги и крики «хайль». Вот вам Липницкая, тройной аксель и всенародные торжества по поводу победы в медальном зачете.

Это было всего полгода назад. И я осторожно предупреждал тогда, чем может обернуться это радостное ослепление, на что может пойти энергия этого национального подъема. И все вокруг визжали, требуя, чтобы я извинился перед Родиной за сравнение Сочи с берлинской Олимпиадой 1936 года.

Сегодня я хочу спросить: вы по-прежнему требуете от меня извинений? Вы по-прежнему не видите аналогий?

Виктор Шендерович